Литературная критика Уильяма Шекспира

Published on
Литературная критика Уильяма Шекспира thumbnail

При жизни и вскоре после нее Шекспир пользовался славой и значительным вниманием критиков. Английский писатель Фрэнсис Мерес в 1598 году объявил его величайшим писателем Англии в области комедии и трагедии. Писатель и поэт Джон Уивер восхвалял “медовый язык Шекспира”. Бен Джонсон, современник Шекспира и литературный критик в своем собственном праве, признавал, что Шекспир не имел соперников в написании комедии даже в древнем классическом мире, и что он равнялся на древних в трагедии, но Джонсон также порицал Шекспира за посредственное владение классическими языками и за игнорирование классических правил. Джонсон возражал, когда Шекспир драматизировал историю, растянутую на многие годы, и переносил драматическую сцену из страны в страну, вместо того чтобы сосредоточиться на 24 часах или около того в одном месте. По мнению Джонсона, Шекспир писал слишком легко, смешивая королей и клоунов, возвышенные стихи с пошлостью, смертных с феями.

§ Семнадцатый век

Неоклассический взгляд Джонсона на Шекспира стал определяющим для литературной критики конца XVII века. Джон Драйден в своем эссе “О драматической поэзии” (1668) и других эссе осудил неправдоподобность поздних романов Шекспира. По мнению Драйдена, Шекспиру не хватало приличий, в основном потому, что он писал для невежественной эпохи и малообразованной публики. Шекспир преуспел в “фантазии” или воображении, но он отставал в “суждении”. Он был врожденным гением, необучаемым, чьи пьесы нуждались в значительной переработке, чтобы очистить их от примесей их часто вульгарного стиля. И на самом деле большинство постановок Шекспира на лондонской сцене в период Реставрации именно так и поступали: они переписывали Шекспира, чтобы сделать его более утонченным.

§ Восемнадцатый век

Этот критический взгляд сохранялся и в XVIII веке. Александр Поуп взялся редактировать Шекспира в 1725 году, вычищая его язык и “исправляя” предположительно неверные фразы. Сэмюэл Джонсон также редактировал произведения Шекспира (1765), защищая своего автора как того, кто “держит перед своими читателями верное зеркало нравов и жизни”; но, хотя он назвал Шекспира “древним” (высшая похвала для Джонсона), он нашел пьесы Шекспира полными неправдоподобных сюжетов, быстро сбивающихся в конце, и осудил пристрастие Шекспира к каламбурам. Даже защищая Шекспира как великого английского писателя, Джонсон превозносил его в классических терминах, за его универсальность, за его способность предложить “справедливое представление общей природы”, которое может выдержать испытание временем.

§ Романтические критики

Для романтических критиков, таких как Сэмюэл Тейлор Кольридж в начале XIX века, Шекспир заслуживал самой высокой оценки за свой творческий гений и спонтанность. Для Гете в Германии Шекспир был бардом, мистическим провидцем. Больше всего Шекспир считался верховным создателем характеров. Морис Морганн писал такие анализы характеров, как в его книге “Эссе о драматическом характере сэра Джона Фальстафа” (1777), где Фальстаф представлен как нечто большее, чем жизнь, человечный остроумец и юморист, который на самом деле не трус и не лжец, а игрок вдохновенных игр. Романтические критики, включая Чарльза Лэмба, Томаса Де Куинси (который написал статью о Шекспире для восьмого издания Encyclopædia Britannica) и Уильяма Хэзлитта, превозносили Шекспира как гения, способного создать собственный образный мир, даже если Хэзлитта беспокоил политический консерватизм Шекспира. В театре эпохи романтизма дела у Шекспира шли не так хорошо, но как автор он был широко известен и даже почитаем. В 1769 году знаменитый актер Дэвид Гаррик учредил в Стратфорде-на-Эйвоне Шекспировский юбилей в честь дня рождения Шекспира. Шекспир стал национальным поэтом Англии.

Folger Shakspeare library

§ Двадцатый век и последующие годы

§ Возрастающее значение научных исследований

В конце 19-го и начале 20-го веков наблюдался значительный рост систематического и научного изучения жизни и произведений Шекспира. Филологические исследования позволили установить более надежную хронологию произведений, чем это было возможно до сих пор. Эдвард Дауден в своей книге “Шекспир: A Critical Study of His Mind and Art” (1875), проанализировал форму карьеры Шекспира таким образом, который был невозможен ранее. Книга А.К. Брэдли “Шекспировская трагедия” (1904 г.), которая остается весьма читабельной, показала, как достижения науки могут быть применены для гуманной и трогательной интерпретации величайшего произведения Шекспира. Как и в более ранних исследованиях XIX века, подход Брэдли в основном сосредоточен на характере.

§ Историческая критика

В 20 веке наука все больше углубляла понимание социальной, политической, экономической и театральной среды Шекспира. Источники Шекспира подверглись новому и интенсивному изучению. Элмер Эдгар Столл в книге “Искусство и артистизм в Шекспире” (1933) подчеркнул, что пьесы можно рассматривать как конструкты, тесно связанные с исторической средой. Драматургия зависит от условностей, которые должны быть поняты в их историческом контексте. Костюмы передают смысл зрителям, так же как и здание театра, реквизит, жесты актеров.

Соответственно, исторические критики стремились узнать больше об истории лондонских театров (как в известной модели театра “Глобус” Джона Крэнфорда Адамса или в книге С. Walter Hodges’s The Globe Restored [1953]), об аудитории (Alfred Harbage, As They Liked It [1947]; и Ann Jennalie Cook, The Privileged Playgoers of Shakespeare’s London, 1576-1642 [1981]), о методах постановки (Bernard Beckerman, Shakespeare at the Globe 1599-1609 [1962]) и многое другое. Другие научные исследования изучали цензуру, религиозные споры елизаветинской эпохи и их влияние на драматургию, а также наследие родной средневековой английской драмы. В исследованиях по истории идей рассматривались елизаветинская космология, астрология, философские идеи, такие как Великая цепь бытия, физиологические теории о четырех телесных гуморах, политические теории Макиавелли и других, скептицизм Монтеня и многое другое. См. также сайдбар: Шекспир о театре; сайдбар: Шекспир и вольности; сайдбар: Музыка в пьесах Шекспира.

§ Новая критика

Историческая критика, как бы ценна она ни была, не лишена своих противников. Основным критическим движением 1930-х и 40-х годов была так называемая “Новая критика” Ф.Р. Ливиса, Л.К. Найтса, Дерека Траверси, Роберта Хейлмана и многих других, призывавших к более формалистическому подходу к поэзии. “Внимательное чтение” стало мантрой этого движения. В своих крайних проявлениях оно призывало игнорировать исторический фон в пользу интенсивного и личного взаимодействия с языком Шекспира: тоном, динамикой, образными схемами, словесными повторами и ритмами. Исследования образности, риторических моделей, игры слов и многое другое поддерживали это движение. В начале XXI века внимательное чтение остается приемлемым подходом к шекспировскому тексту.

§ Новые интерпретационные подходы

Критика Шекспира в XX и XXI веках стала свидетелем необычайного расцвета новых школ критического подхода. Психологические и психоаналитические критики, такие как Эрнест Джонс, исследовали вопросы характера в терминах Эдипова комплекса, нарциссизма и психотического поведения или, проще говоря, в терминах конфликтующих в любых отношениях потребностей в автономии и зависимости. Мифологическая и архетипическая критика, особенно в влиятельной работе Нортропа Фрая, рассматривала мифы о растительности, связанные со смертью и возрождением природы, как основу для великих циклов в творческом процессе. Христианская интерпретация стремится найти в пьесах Шекспира ряд глубоких аналогий с христианской историей жертвоприношения и искупления.

Напротив, некоторые критики придерживаются иконоборческой линии интерпретации. Ян Котт, писавший в разочаровании после Второй мировой войны и с восточноевропейской точки зрения, переосмыслил Шекспира как драматурга абсурда, скептика, насмешника и антиавторитария. Глубоко ироничный взгляд Котта на политический процесс произвел впечатление на кинематографистов и театральных режиссеров, таких как Питер Брук (“Король Лир”, “Сон в летнюю ночь”). Он также привлек внимание многих академических критиков, которые были раздражены тем, что современный политический мир все больше и больше погружается в имиджмейкинг и различные другие манипуляции новых мощных средств телевидения и электронной коммуникации.

Некоторые из так называемых “новых историков” (среди них Стивен Гринблатт, Стивен Оргел и Ричард Хелгерсон) увлеченно читали культурную антропологию, учась у Клиффорда Гирца и других, как анализировать литературную продукцию как часть культурного обмена, посредством которого общество формирует себя посредством своих политических церемоний. Книга Стивена Гринблатта “Самомоделирование эпохи Возрождения” (1980) стала вдохновляющей моделью того, как литературная критика может анализировать этот процесс. Еще одним доминирующим влиянием был Михаил Бахтин. В Великобритании это движение получило название “Культурный материализм”; оно было кузеном американского нового историзма, хотя зачастую имело более классово-сознательную и марксистскую идеологию. Главными сторонниками этого движения в отношении критики Шекспира являются Джонатан Доллимор, Алан Синфилд, Джон Дракакис и Терри Иглтон.

Феминистская критика

§ Феминистская критика

Феминистский подходы к критике Шекспира достигли значительных успехов после 1980 года. Феминистки, как и новые историки, были заинтересованы в контекстуализации произведений Шекспира, а не в том, чтобы подвергать их аисторическому формалистическому анализу. Обратившись к антропологам, таким как Клод Леви-Стросс, феминистские критики прояснили, в какой степени Шекспир населял патриархальный мир, в котором доминировали мужчины и отцы, а женщины были, по сути, средством обмена в отношениях власти между этими мужчинами. Феминистская критика глубоко интересуется обычаями брака и ухаживания, гендерными отношениями и семейными структурами. Например, в “Буре” феминистский интерес сосредоточен на доминирующей роли Просперо как отца и на том, как Фердинанд и Миранда становятся помолвленными и, по сути, женатыми, когда они клянутся друг другу в любви в присутствии свидетеля - отца Миранды. Пьесы и поэмы, посвященные домашним раздорам (например, шекспировское “Изнасилование Лукреции”), приобретают новое центральное место в этой критике. Дневники, руководства по брачному консультированию и другие подобные документы становятся важными для феминистского исследования. В пьесах Шекспира обнаруживаются откровенные закономерности, касающиеся мужской неуверенности в женщине, потребности мужчин доминировать и обладать женщиной, их страха перед старостью и т.д. В “Много шума из ничего” можно увидеть страх мужчин перед рогоносцем; в “Отелло” та же мужская слабость рассматривается с глубоко трагическими последствиями. Трагедия в “Ромео и Джульетте” частично зависит от чувствительности Ромео к давлению сверстников, которое, казалось бы, обязывает его убить Тибальта и таким образом выбрать мужскую верность мачо вместо более мягкой и прощающей модели поведения, которой он научился у Джульетты. Это лишь несколько примеров. Среди феминистских критиков конца 20-го и начала 21-го века были, в частности, Линда Бус, Лиза Джардин, Гейл Пастер, Джин Ховард, Карен Ньюман, Кэрол Нили, Питер Эриксон и Маделон Спренгнер.

§ Деконструкция

Критическое движение, известное как деконструкция, сосредоточилось на нестабильности и протеиновой двусмысленности языка. Своим возникновением оно отчасти обязано лингвистическим и другим работам французских философов и критиков, таких как Фердинанд де Соссюр, Мишель Фуко и Жак Деррида. Одними из первых практиков и приверженцев метода в США были Джеффри Хартманн, Дж. Хиллис Миллер и Пол де Ман, все из Йельского университета. Деконструкция подчеркивала степень, в которой “смысл” и “авторское намерение” практически невозможно точно зафиксировать. Перевод и пересказ - это в лучшем случае упражнения в приблизительности.

Последствия деконструкции для критики Шекспира связаны с языком и его протеиновой гибкостью значений. В книге Патриции Паркер “Шекспир с окраин: Язык, культура, контекст” (1996), например, предлагает множество блестящих демонстраций этого, одной из которых является ее исследование слова preposterous, которое она находит во всех пьесах. Оно означает буквально “позади - перед”, “сзади - впереди”, “второй - первый”, “конец” или “продолжение” - “начало”. Оно подразумевает телегу впереди лошади, последнее первым и “arsie versie”, с непристойным подтекстом. Таким образом, это термин, обозначающий беспорядок в дискурсе, в сексуальных отношениях, в правах наследования и многом другом. Деконструкция как философское и критическое течение вызвала немало враждебности, потому что она поставила под сомнение фиксированность значения в языке. В то же время, однако, деконструкция настраивала читателей на словесные тонкости, на слои смысла, на нюансы.

Ученые конца 20-го и начала 21-го веков часто были революционными в своей критике Шекспира. Читателям результат часто казался чрезмерно постмодернистским и модным, представляя Шекспира как современника в ущерб более традиционным ценностям - трагической напряженности, комическому восторгу и чистому пониманию человеческого состояния. Несомненно, часть этой критики, как и более старой, была слишком туманной и идеологически обусловленной. Однако деконструктивисты и феминистки, например, в своих лучших проявлениях изображают Шекспира непреходящего величия. О его долговечности свидетельствует тот факт, что большая часть современной критики, несмотря на недоверие к каноническим текстам, написанным “мертвыми белыми европейскими мужчинами”, вновь и вновь обращается к Шекспиру. Он мертв, бел, европеец и мужчина, и все же он неотразимо привлекает читателей и театральных зрителей во всем мире. По мнению многих феминистских критиков, он изображает женщин с той полнотой и глубиной, которую можно найти у таких авторов, как Вирджиния Вульф и Джордж Элиот.